Сексуальность и Секс

Сексуальность и Секс

Сколько существует этот мир, человек всегда проявляет себя сексуальным. Хотя когда-то раньше вселенная не знала сексуальности, поскольку «... в начале люди были бесполые и не имели сексуальных желаний; они носили свет в себе и светились. Солнце и луна не существовали. Когда проснулся сексуальный инстинкт, зародились сексуальные органы - но тогда свет погас в человеке, а на небе появились Солнце и Луна».

Человеческая жизнь если и не полностью обусловлена, то насквозь пронизана сексуальностью.

Неудивительно, что мир воспринимается нами как своеобразное поле битвы добра и зла, света и тьмы, божественного и грешного; преодоления Ян и Инь, Эроса и Танатоса, творческого и разрушительного начал. Цивилизованный человек на пути к самому себе непременно сталкивается с парадоксом: чтобы преодолеть разрыв между бытием и существованием, ему, помимо прочего, необходимо проникнуть за пелену собственной сексуальности, хотя узнать, что же сексуальность самом деле, он принципиально не может. А значит всё, чем бы ни занимался, или чтобы не практиковал непосвященный человек, он будет вести себя и совершать в соответствии с собственной сексуальностью, то есть как чисто сексуальное существо.

Правда, целенаправленная и осмысленная (на сколько это возможно) деятельность безусловно приведет к заметному развитию отдельных качеств и возможностей индивида, которые наиболее вероятно выгодно будут выделять его среди других, однако вовсе не гарантируют получения того, что на Востоке принято идентифицировать как пробуждение или просветление, а на Западе - святостью или духовным блаженством. С другой стороны, настойчивые упражнения и неутомимый поиск истины будут безусловно приближать тот момент, когда дальнейшее продвижение на пути постижения бытия станет реальностью. Ведь, как свидетельствует древняя мудрость, присущая многим духовным школам, в частности суфизма или дзен-буддизма: «Когда ученик готов, приходит учитель». Поэтому каждый, кто хочет проникнуть в тайну бытия, понять свою суть, может неутомимо готовить себя к встрече с учителем, преждевременно не заботясь о том, когда это случится, и кем или чем окажется этот учитель. Напротив, настроившись на путь к самому себе и встречи с учителем, путнику просто необходимо сосредоточиться на освоении способности различать между собой живую практику и будничные хлопоты вместе с суетой, чтобы со временем медленно отказаться от последних. Ведь в обычном, построенном по механическому принципу отношении к миру, другим и самому себе - в обычных хлопотах - индивидом безвозвратно теряется шанс различить в потоке жизни и событий, что могло бы послужить толчком к трансформации сознания, приобретению расширенного состояния восприятия, выходу за пределы утилитарности.

Суета же в свою очередь лишает человека даже способности адекватно вести себя в социальном пространстве и ставит под угрозу целостность личности. В то время как живая практика, нацеленная на восстановление «... первоначальной спонтанности, утраченной в ходе долгого процесса цивилизации; речь идет о повторном открытии природной мудрости, состоящий и из инстинкта, и из того, что можно назвать «мистической симпатией», благодаря которой мудрец бессознательно реанимирует в глубине своего существа гармонию с космическими ритмами», создает предпосылки для самореализации индивидуальности, постижения человеком своего потенциала и возможностей, нахождение им своего места среди себе подобных.

Характерным признаком живой практики является выделение индивидуальности из массы, побуждение человека к самопознанию и рефлексии, осмысления индивидом настоящих или глубинных мотивов своих поступков и действий. В то же время в ходе живой практики имеет место постепенное ослабление давления страхов, желаний и влечений, в том числе ограничение сексуальности. Что же касается сексуальности, то в данном контексте ей отводится функция унификатора: имеет место минимизация проявления сугубо индивидуального в пользу интерсубъективного или массового аспекта бытия человека. Становление человека в пределах иудо-христианской «Ойкумены» стало неопровержимым фактом во многом благодаря тому, что произошло колоссальное искажение и частичная мистификация всего, что касается сексуальности и сексуальной сферы. Под давлением гремучей смеси религиозных догм, моральных предписаний, пуританства, а также всехвальных, балансирующих на грани безумия, панегириков телесным страстям и наслаждениям, сексуальность превратилась в камень преткновения современного человека, одновременно соединив в себе предмет несравненно мощного поезда и причину стыда, жизненного отчаяния и неконтролируемого раздражения и депрессии.

Таким образом, стремясь к сексу, человек стал полем битвы желаний и страхов, что лишило практически каждого индивида, кому не под силу овладеть собственными страстями, душевного спокойствия, уверенности в себе и доверия к другим. А еще заставило искать минимум причину своей экзистенциальной тревоги и жизненных неурядиц там, где ее принципиально не может быть - вне себя. Поэтому, чтобы вернуть для начала внутреннее спокойствие, душевное равновесие и уверенность в себе, а также открыть перспективы для следующих шагов не пути к самому себе, каждому отдельно и сообществу в целом необходимо сломать своеобразную «печать» таинственности с сексуальности, отказаться от мнимого целомудрия и переступить через ангажированность «всезнайством» и «художеством». В конце концов, всё, что касается сексуальности должно постепенно быть выведено за пределы псевдонаучной или профанной теории, а также повседневного информационного шума: сплетен, пересудов, догадок или предположений, и возвращено в русло живой практики, где все происходит чисто естественным путем. Отправной точкой на этом пути, очевидно, должно стать формирование четкого взвешенного и одновременно целостного представления о сексуальности.

Говорят, что сексуальность - это царство контрастов и противоречий, общественных тенденций и культурных императивов. Несмотря на некоторую противоречивость вокруг сексуальности в комбинации со своеобразной пикантностью, сама жизнь и практика демонстрируют, что сексуальность таит в себе или является сама источником энергии, которая приводит к взаимопритяжению людей или, наоборот, к их отталкивания (отвращению, непринятию). Соответственно, сексуальность, вполне вероятно, лежит в основе упорядочения или моделирования и программирования как человеческого сообщества, так и частной жизни каждого отдельно взятого индивида.

Более того, как утверждают некоторые философы западного типа мышления, в частности Фрейд, а также эзотерики, «единственная реальная энергия, которой мы обладаем, - это половая энергия, которая поставляет жизнь», а следовательно сексуальность стоит за тем, что мы привыкли понимать и идентифицировать как жизнь в целом. Поэтому неудивительно, что проблема сексуальности и смежные с ней вопросы заслуживают особого внимания со стороны всех и каждого, кто прежде стремится к овладению самих себя, впрочем, и тех, кто тяготеет к манипулированию другими себе в угоду или опираясь на якобы мистическое (божественное) призвание. Поэтому совсем неудивительно, что время от времени осуществляются достаточно удачные попытки монополизировать, если и не «истинные знания» (то есть представление, возведенные в ранг истины) о сексуальности, то хотя бы право интерпретировать содержание и значение этого феномена в человеческой жизни. Ведь кому удалось прибрать к своим рукам это право, тот, очевидно, обладает мощным механизмом управления как отдельными индивидами, так и массами в целом.

Таким образом, знания, а учитывая ограниченность познавательных возможностей человека, пусть даже адекватные ситуации впечатления и представления о природе сексуальности и всего, что соединено с этим феноменом, являются необходимым условием того, чтобы каждый индивид получил возможность заметить и не упустить свой шанс состояться, а не просто прожить то, что принято считать жизнью. Воспроизвести собственную целостность, стать свободным, почувствовать полноту неделимой радости. Просто стать Человеком, как он есть, а не как он выглядит без штанов. Предполагаемая природа секса и сексуальности, их свойства и взаимосвязи, само человеческое счастье заключены во встречах. Часто это оборачивается крахом. Тысячи людей падают в эту ловушку, предоставляя словам неверный смыл.

К любимым делам своей жизни часто в шутку или даже всерьез, вынужденно или добровольно, тайком от других и публично большинство из нас причисляют секс. Еще бы, во-первых, он является предметом врожденного, практически не контролируемого сознанием действия и бесспорным, пусть даже ограниченным источником удовольствия. Во-вторых, в эпоху, когда по меньшей мере на территории западной цивилизации «свершилась» сексуальная революция, секс стал для эмансипированных носителей «западной» демократии «таким легким, доступным физическим наслаждением, которое возможна в любое время, в любом месте и с кем угодно».

Относительно недавно практически все желающие заимели возможность избегать всевозможных имеющихся в своем окружении или обществе в целом опасений относительно секса в виртуальном пространстве, в частности «мировой паутине» - интернете. Правда такая метаморфоза в целом не только усиливает сексуальную раскованность и углубляет соответствующий опыт, но и определенным образом модифицирует сексуальные установки и поведение человека, усиливая их патологическую или неестественную составляющую, ведь «открытость секса опустошает, когда человек не знает ему цену, его святости, не знает пути к нему ...». Те же, кто чувствуют себя сексуально удовлетворенными или не имеют выраженных потребностей в реализации собственных сексуальных желаний, все равно помимо своей воли оказываются погруженными в атмосферу ажиотажа вокруг сексуальной сферы. Ведь в современном пространстве информационно-обремененного общества большинство стратегий завоевания, так сказать, привязанности покупателя-избирателя построены на скрытой или и откровенной эксплуатации сексуальности.

В ходе реализации перманентной операции «клиент», кроме достижения меркантильной цели, имеет место также побочный эффект: происходит мощное, почти неконтролируемый постоянный «подогрев» фантазий сексуально-эротического содержания как на уровне коллективного мнения, так и на уровне индивидуального сознания. Последствия подобного «просвещения масс» спрогнозировать в масштабах средней, а тем более далекой перспективы практически невозможно, однако уже сейчас совершенно очевидно факт того, что секс и сексуальность (в обыденном ее понимании) превратились в своеобразный массовый культ. Хотя еще недавно, каких-то 100-50 лет назад на темы сексуального содержания было невозможно говорить публично, а иначе «смельчаков» непременно ожидал как минимум моральный остракизм.

Постоянные занятия сексом, если и не на самом деле, то хотя бы на словах, казалось бы, должны свидетельствовать не только о хорошей физической форме и высоком уровне потенции, но и о привлекательности и популярности индивида среди себе подобных. Поэтому, желая преподнести себя в лучших тонах в своих и глазах других, часто, общаясь между собой, обычные люди, которых миллионы, особенно представители младших поколений, не находят ничего лучшего, чем всячески подчеркивать собственные настоящие или и вымышленные достижения в сексуальной сфере. Однако даже при таких условиях к выраженной сексуальной демонстративности большинство из нас подталкивает не только, и даже не столько потребность в постоянном человеческом внимании, положительной оценке других или зависти, сколько присущие чуть ли не каждому этносу или народу стереотипы, реже традиции, связанные с сексуальностью, уходящие своими корнями в тысячелетия. Возможно даже тех далеких эпох, поглощенных возрастным пеплом, когда точно было известно, что такое сексуальность и какова ее роль в жизни человека. Хотя сейчас эти знания частично утрачены человечеством, частично трансформировались в мифы или подверглись перерождению и выкристаллизовались в виде догматов.

Как свидетельствуют этнокультурные и исторические исследования, еще с давних времен сексуальность считалась атрибутом власти и приверженности «Неба», а также хорошего состояния здоровья и потенции. У отдельных народов Африки и поныне распространена традиция обозначать это и подчеркивать свой социальный статус размерами муляжа или футляра для фаллоса, который носит прикрепленным в паховой зоне каждый половозрелый мужчина племени. Конечно, владельцем крупнейшего бутафорского фаллоса или футляра в таких племенах является вождь.

Подчеркивание кроме социального статуса подобным образом, еще и своеобразной творческой мощи было свойственно также протоевропейским народам. Конечно, самым главным «атрибутом власти и потенции» в таком случае владели этнические боги: могучий род в древности изображался четырехликим и с выдающимся фаллосом, который является символом творческой мужской силы. Между тем, своеобразная традиция «красоваться» перед другими и подчеркивать свой социальный статус и позиции с помощью сексуальных атрибутов несколько в измененном виде сохранялась и поддерживалась даже в течение всего периода раннего средневековья. Тогда среди знатных кавалеров католического мира большой популярностью пользовались различные «говорящие» футляры для пенисов. Хотя постепенно «целомудренная» Европа сие засилье иудо-христианской догматики окончательно завершила, однако еще в античности практиковалась трансформация фаллических «атрибутов власти» и социального статуса в скипетр, булаву, другие разнообразные жезлы, палки и шпаги.

Существует также обратная связь между социальным статусом и сексуальной потенцией. Без учета культурных, ментальных и других особенностей организации совместного существования, представитель сообщества, наделенный властью или высоким социальным статусом, обычно автоматически воспринимается остальными как воплощение образцовой сексуальной мощи. Иначе говоря, в культурной среде социальной лидер непременно приобретает ореол сексуальности. По-другому и не может быть, потому что на уровне коллективного мнения судьба всего сообщества определенным образом связывается с «плодовитостью» и производительностью прежде всего «отца» или «отцов» этноса или народа, то есть социальных лидеров. Не зря же у многих народов в древности вождей «тестировали» на их сексуальное здоровье, проводя ежегодно специальные обряды, где первая пара демонстрировала действо, которое мы можем идентифицировать как публичную половую близость. И если вождь не сдавал экзамен, по меньшей мере ему приходилось уступить место более перспективном одноплеменнику.

Например, в древней Месопотамии, которая, кстати, судя по результатам современных научных исследований, унаследовала культурные традиции Триполья, существовал показательный обряд. «В новогоднюю ночь с целью обеспечить урожайность земли и женской утробы светский правитель-вождь имел право вступить в «священный брак» с верховной жрицей храма богини Инанны». Если вождь не мог выполнить свою едва ли не главную мужскую функцию, его убивали. Ведь считалось, что в таком случае он не способен влиять на природу и быть лидером. Если же «священный секс» проходил благополучно, его полномочия вождя продолжались еще на год. Таким образом, то что мы сейчас воспринимаем как чисто обыденную вещь и называем сексом и, соответственно, сексуальностью, для наших предков было чем-то качественно иным, связанным с сакральным и свойством или богов, или природы порождать и поддерживать жизнь, которой они наделили в том числе человека.

Однако окончательно встав на путь рационализации и цивилизирования, современный человек настолько глубоко погрузился в искусственный мир собственных впечатлений и открытий, полностью полагаясь на свой разум, что категорически отказывается видеть в сексуальности нечто иное, чем окультуренную, однако чисто анатомо-физиологическую способность или потребность заниматься сексом. При этом, под сексом понимается не что иное, как «простое явление, такое же как голод или жажда». Хотя, если бы секс был таким простым и ординарным явлением в существовании человека, которым является удовлетворение жажды, голода или других чисто физических потребностей, то этот практически неотъемлемый атрибут общего человеческого существования не имел бы такого колоссального резонансного характера во всей истории человечества. А значит проблема секса все еще ждет своего последовательного глубокого исследования и осмысления, впрочем, как и то, что стоит за ней и является ее источником - сексуальность.

Из всего имеющегося разнообразия впечатлений и представлений о сексе элементарное и одновременно доступное для осмысления - это непосредственное, с учетом телесных ощущений, взаимодействие с другим человеком, то есть с партнером, особенно, если из этого процесса исключаются принуждение, насилие или надругательство. В таком случае, прежде всего, секс является источником целой гаммы элементарных, как правило, приятных и желанных ощущений, порожденных присутствием другого человека и взаимодействием с ним. Мысли о нежной тактильности и приятных запахах вследствие различных свойств человеческого сознания производят различные иллюзии и галлюцинации. Поэтому именно в процессе и только в процессе секса, когда восприятие ограничено только пятью чувствами, человек имеет высокие шансы непосредственно «прикоснуться» к другому, минуя собственные и чужие образы, иллюзии и представления. Самого этого свойства секса достаточно, чтобы он стал действительно, а не надуманно или притворно желанным, если не брать в расчет совокупление как необходимое явление в жизни любого существа. Ведь секс имеет хотя и ограниченную, но доступную практически каждому человеку власть, реализация которой не требует никаких дополнительных усилий или каких-то специальных умений и навыков, кроме тех, которые дарованы каждому с самого его рождения.

Секс является уникальным островком уверенности в «замешанном» на иллюзиях мире, поскольку наделен свойством гарантировать своеобразное непосредственное сочетание с другим, а следовательно приобретение временного ощущения целостности или завершенности, а еще - неподвластности времени и обыденным заботам. По ту сторону секса или других отдельных практик, доступных человеку, всё является лишь условно реальным, поскольку представлено скорее коллективной иллюзией, поддерживаемой и воспроизводимой силой коллективного мнения, чем непосредственным «прикосновением» к реальному.

Для большинства современных людей секс является своеобразной «отдушиной», поскольку сексуальные отношения или сама по себе любовь как процесс наделены свойством не только вызывать первичное или физиологическое чувство удовлетворения, но и дарить радость. Сама по себе радость является даже не столько положительной эмоцией, сколько жизнеутверждающим уникальным чувством, которое невозможно симулировать или искусственно производить. На самом деле, это чувство не имеет, ни места своей локализации, ни своего выраженного внешнего или объективированного источника, потому что, как правило, появляется неконтролируемо и исчезает так же, отвечая ситуации человека и состоянию его души.

Однако и сам процесс секса не терпит, хотя и допускает контроль или саморефлексию. Так, стимулируя выход сознания за пределы самоконтроля и рефлексии, секс открывает путь минимум для потока радости и того, что принято называть душевным или эстетическим удовольствием. Тем самым, секс является не только специфическим способом познания другого средствами, доступными человеку, но и механизмом краткосрочного прикосновения к реальности и освобождение человека из сетей обыденности.

Правда, все это касается скорее экологически чистого секса - чисто человеческой способности взаимодействовать с другим на чувственно-эмоциональном уровне, при этом избегая любой рационализации и опосредования, в том числе этитизации и морализаторства. Иначе говоря, совершенный, то есть лишенный любого социально культурного «мусора» секс, с необходимостью предполагает и требует стопроцентный отказ от любых ожиданий и результатов и концентрацию на самом взаимодействии или процессе. Последнее должно сопровождаться абсолютной концентрацией на ощущениях, что, между прочим приводит к их интенсификации и углублению и, как следствие, существенно расширяет диапазон восприятия.

Таким образом, завершенный, иначе - чисто природный секс, очевидно, является ничем иным, как чистым действием, а не средством достижения цели, чистым чувством, а не предметом размышлений и манипуляций. Его же в цивилизованном пространстве современной «Ойкумены» превратили в средство, во-первых, продолжение человеческого рода; во-вторых, достижение меркантильных целей и реализации эгоистической цели; в-третьих, испытания на верность иудо-христианским установкам и морали или иным догматам и истинам. Поэтому неудивительно, что в повседневной практике, знание обо всем, что открывает возможность человеку хотя бы частично прикоснуться к реальности, очень искажено и часто замешано на негативных оценках и осуждении или, наоборот, чрезмерному подъему и меркантилизации.

Так или иначе сексуальная, как и любая другая сфера каждого человека постоянно подвергается программированию, моделированию и манипулированию, в том числе и путем агрессии окружающей антропоморфной среды не только на уровне частной жизни индивида, но и на уровне его мировоззренческих установок и иерархии ценностей. Как следствие, секс перестал быть чем-то само собой разумеющимся, а стал тем, что о нем думают. Тон и направление мышлению, конечно, задает цивилизирование и «механизация» мира, в результате чего происходит тотальная, впрочем, и всего остального, рационализация секса. Ему стали приписывать определенные, в том числе медицинские эффекты, анатомо-физиологические свойства и социальные характеристики. Последнее сводит к минимуму естественные свойства секса, нивелирует остатки сакрального в сексуальной сфере, превращая секс с чисто частного проявления человеческого существования в общественно значимое действие, которое регламентировано многочисленными правилам «хорошего тона» и табу.

Поэтому неудивительно, что, несмотря на явную элементарность явления секса, современному человеку неизвестно, чем он является на самом деле и какова его экзистенциальная функция или реальная роль в жизни каждого отдельно взятого индивида. Ведь, например, если бы нам было доступно только знание, то не нашел бы каждый из нас способа удовлетворить свои сексуальные предпочтения, мечты и желания, при этом не вредя другим, не идя против их воли, не нарушая их эстетических вкусов и тому подобное. Вместе с тем, не вытесняя или не таясь своих желаний сексуального сорта, ведь для многих людей сексуальное сдерживание связано с мучительным испытанием и страданиями.

Таким образом в самом существовании человека априори заложен конфликт между тем, каким является каждый из нас на самом деле, то есть представлен уникальной гаммой влечений, желаний и фобий, других характерных качеств, «переплавленных» на удачу, и каким должен быть. То есть существуют системы стереотипов, страхов и впечатлений, определяющих особенности социального поведения, идентификации и позиционирования. Иначе говоря, конфликт между индивидуальностью как носителем или источником любой уникальности и ее социализированным проявлением - личностью. В обыденности такой онтологический конфликт проявляется как противостояние между стремлениями и желаниями с одной стороны, и нормами и правилами с другой; идеалами и мечтами и осознанием невозможности их реализовать. Поэтому онтологический, то есть, соответствующий природе человека, а не отдельным проявлениям его существования, конфликт является следствием и свидетельством существования пелены, которая отделяет человека от истоков и содержания его жизни, сводит экзистенцию к банальному существованию. Способом банального или и абсурдного существования человека является забота: не жизнь сама по себе, а жизнь ради чего-то. Последнее (жизнь ради чего-то) создает иллюзию выхода человека за онтологический конфликт путем приписывания Homo Sapiens своему существованию перманентных рациональных (иллюзорных) целей и цели в жизни.

Поделитесь статьей